Ничто не вызывает такой аппетит, как с пользой проведенное утро. Поэтому я заказал в лучшей таверне порцию окрошки из моллюсков и приготовился наслаждаться чудесным летним днем.

Лучше бы мне провести его в каком-нибудь другом городе, пусть даже не таком богатом, ибо, стоило мне посыпать моллюсков свежей петрушкой, как в дверях появилась Френки.

Вернее сказать, сперва за окном послышалась пара ударов, затем еще, затем хруст сломанных костей, шум падающего тела, а после этого входная дверь распахнулась с таким грохотом, словно поблизости устроили фейерверк.

Впрочем, Френки всегда такая.

Поняв, что красотка вздумала расколоть меня на обед, я постарался выглядеть иначе, в тщетной надежде, что она меня не заметит.

Как же.

Она протопала через всю таверну – такая высокая, что едва потолок головой не задевала – остановилась передо мной и сложила руки на груди. На ее симпатичной мордашке застыло ожидание.

– Привет, – сказал я, даже не пытаясь скрыть, что не рад ее видеть. – Если ждешь, что я предложу тебе руку и сердце, зайди как-нибудь в другой раз. У меня и окрошка-то, видишь, почти закончилась.

На всякий случай я стал есть быстрее.

Френки посмотрела на меня сверху вниз, словно в чем-то упрекала. А ведь другая на ее месте давно бы расцеловала героя, спасшего ее от дракона. Меня то есть.

– Гони деньги, – процедила девушка.

– Деньги? – Я сделал вид, будто плохо представляю себе, что может значить это странное, почти заморское слово.

– Мерзкий воришка. – Ее голос понизился, но не от скромности – ее-то у Франсуаз никогда не было – а от нарастающего бешенства.

Она села за мой стол и уперлась в меня глазами, точно двумя клинками.

– Ах, деньги! – воскликнул я, словно только что догадался. Я надеялся, что это звучит убедительно. – Любовь моя. Что же ты хочешь? Я потратил на тебя последний паучий шар, а он, знаешь ли, стоит недешево. Я несколько раз намекнул тебе по пути, дескать, следует платить по своим долгам. Если хочешь точно, то двадцать шесть раз напомнил.